22Ноябрь2017

«КОГДА РАССТРЕЛИВАЛИ ПАРЛАМЕНТ, МЫ МОЛИЛИСЬ»

В октябре 1993 года для России наступили "безумные дни".

На 4-7 октября в Москве был намечен Съезд представителей поместных церквей евангельских христиан-баптистов России. К воскресенью 3-го октября уже стали съезжаться делегаты и гости Съезда. Приехали и первые абитуриенты Московской богословской семинарии.

В Московской поместной церкви ЕХБ (Маловузовский пер., 3) проходило вечернее торжественное богослужение, посвящённое открытию Съезда. Руководил служением председатель Союза ЕХБ Российской Федерации Василий Ефимович Логвиненко. На этом же богослужении были представлены первые за всю историю русско-украинско-белорусского евангельско-баптистского братства 18 студентов Московской богословской семинарии. Завершалось собрание, когда по платформе кафедры прошёл сдержанный и тревожный слух: "В городе объявлен комендантский час!"

Ведущий собрания Василий Ефимович спокойно сообщил об этом присутствующим, сказав, что "сейчас помолимся и спокойно разойдёмся по домам или по местам, где кто разместился из приехавших на Съезд. Предадим это Господу. А завтра Бог все усмотрит".

Был уже десятый час вечера. Наступало время комендантского часа, во время которого появление на улицах города было небезопасно: по нарушителю могли стрелять на поражение без предупреждения.

Пишущий эти строки остановился у своих друзей в районе станции метро "Перово": путь был неблизкий. Однако доехал благополучно, без осложнений, хранимый Тем, Кому вверена была жизнь каждого из нас в общей молитве на собрании. А друзья, обеспокоенные отсутствием постояльца, прильнули к переносному радиоприёмнику (московское телевидение и радио молчало) и слушали передачи американской компании Си-Эн-Эн (CNN). Сообщали, что телецентр "Останкино" в осаде. Было заблокировано и московское радио. На Крымском мосту толпы народа и масса грузовых автомобилей, рвущихся к центру города. Слышны призывы: "К Кремлю!" Попытки милиции навести порядок оказались бессильны, не остановили даже выстрелы: их оттеснили к оградам моста, а некоторых милиционеров сбросили в реку. Так сообщало Си-Эн-Эн. Было ещё много другой достоверной информации. В частности, о блокаде Белого дома, месте нахождения Верховного Совета, законодательной власти страны.

Но что происходит в Кремле? Где Президент и его окружение? Не все ясно. Тревожно. Что же будет завтра? Помолившись, где-то в три часа ночи отошли от приёмника. Было трудно сразу уснуть.

И было от чего волноваться: в стране в течение последней декады сентября взаимоотношения между исполнительной властью (Президент и правительство) и законодательной (Верховный Совет) накалились до открытого противостояния. Было о чём тревожиться не только Москве и москвичам, но и всей горе-стране России, всем россиянам.

4-го октября, понедельник.

В 6:30 утра отправился сначала в центр, на Маловузовский, 3. Доехал без задержек. Отправился в канцелярию Союза ЕХБ РФ на Варшавское шоссе, 29. Там же разместилась и семинария с общежитием. Выйдя из метро, что на Варшавском, обратил внимание на не смолкавший трескот вертолётов, летающих низко над городом.

В кабинете председателя Союза уже находился Василий Ефимович Логвиненко и ещё двое-трое приехавших делегатов. Подъехал Володя Попов. Спросили, что будет дальше со Съездом. Василий Ефимович говорит: "Я звонил в Кремль. Мне ответили, что, "наверное, можете проводить. Ведь у вас не политическое мероприятие. Проводите". Вот даже как! А ведь в те дни было запрещено проводить какие-либо демонстрации, манифестации, собрания. Было странно.

Подошли ещё несколько приехавших братьев. Рассказали, что въезд в Москву затруднён: с поездов по дороге снимают, из аэропорта Внуково в Москву не выпускают. Некоторые ухитряются прорваться окольными путями, случайным попутным транспортом. Подошли ещё братья, разместившиеся в гостинице Дом Туриста, что на юго-западе Москвы. Тоже пытаются выяснить, состоится ли Съезд.

Около 8:00 послышался первый орудийный залп. Двое братьев-фронтовиков не выдержали и вышли на улицу. Навстречу идет подъехавший на своей "Волге" один из весьма известных старших пресвитеров (имени его не хочется называть) и с нескрываемым торжеством, даже злорадством, восклицает:

- Смотрите, уже стреляют! И хорошо стреляют! Залпами!

- Брат, - заметил один из вышедших, - чему радуетесь? Президент страны расстреливает свой парламент. Исполнительная власть восстала на законодательную. Дико! К лицу ли такое цивилизованной стране?

Произошло нечто, похожее на то, что было в октябре 1917 года. Тогда "победу" большевиков огласил холостой залп "Авроры" по Временному правительству с последующим роспуском Учредительного народного собрания. Теперь, во "вторую октябрьскую", уже были залпы боевыми снарядами с башен танков по Верховному Совету - и тоже с его последующим роспуском.

Как тогда, так и сейчас последствия оказались непредсказуемыми. Остановить это было невозможно, как сорвавшийся со склона горы камень. Стране оставалось лишь ждать исхода, как позже выяснилось, тяжёлого многолетнего исхода для всей России, для её народа...

- Несмотря на то, что происходит, - продолжал Василий Ефимович, - если подъедут делегаты в количестве необходимого кворума, Съезд состоится. Собирайтесь, как намечено, в Дом Туриста. В десять ли, двенадцать, но Съезд откроем.

Что касается открытия семинарии, это было само собой разумеющимся: Московская богословская семинария начала занятия в тот же день, все студенты прибыли вовремя.

К 12 часам дня большая часть делегатов Съезда прибыла. Председатель Союза объявил Съезд открытым. Пламенно помолились, и все присутствующие, весь зал, спели молитвенный гимн "Страшно бушует житейское море..." (Песнь Возрождения, № 87).

Несмотря на переживаемое, атмосфера Съезда была возвышенной. Во всех присутствовал дух бодрости, а в мыслях звучали слова: "...Бурное море смирится, Мне всякая тварь подчинится; Владыка земли и небес тут Сам, не даст Он Всесильный погибнуть нам. Услышат волны и ветер Мой глас - умолкнут тотчас" (там же, № 241).

Как и намечалось, заседания Съезда продолжались до 7-го октября.

На этом Съезде решились и вопросы организационные: состоялось переизбрание состава Правления Союза ЕХБ РФ. Брат Василий Ефимович убедительно просил Съезд отпустить его на покой, то есть освободить от председательства. Встал вопрос о кандидатурах на пост председателя и его заместителя.

Кандидатами на пост председателя были всем известные братья Пётр Борисович Коновальчик (пресвитер Ленинградской поместной церкви) и Алексей Павлович Прохоров (пресвитер Прохладненской церкви). На пост заместителя председателя был лишь один кандидат: Юрий Кириллович Сипко, пресвитер Омской поместной церкви, старший пресвитер объединения поместных церквей по Омской и Тюменской областям с 1989 года. Для многих участников Съезда Юрий Сипко был тогда еще малоизвестным служителем.

Брат Алексей Прохоров сразу отвёл свою кандидатуру. Помнится, даже привёл такую притчу: "Нам всем бывает весело наблюдать за малышом, надевшим папины ботинки. Для меня такие "ботинки" тоже надевать рано". Похвальное решение.

Открытым голосованием большинством голосов были избраны председателем Правления Союза ЕХБ РФ Пётр Борисович Коновальчик, а его заместителем - Юрий Кириллович Сипко.

Супруга Юрия Кирилловича, Валентина Павловна, мать многодетной семьи, с волнением и тревогой восприняла избрание мужа на столь ответственный в братстве пост. А волноваться было от чего: предстоял переезд в Москву всей большой семьи. А Москва тогда находилась в неопределенности и тревоге, в городе повсюду патрули милиции и военных. Ещё не выведены из города танки, над Москвой ещё слышен трескот вертолётов, ещё дымится Белый дом.

В кулуарах Съезда подошли к избранным председателю и заместителю братья и сестры с поздравлениями. Сестра Валентина Павловна была в слезах. Я тоже подошёл к ней:

- Успокойтесь, - говорю, - всё устроится. Ведь он надобен Господу в братстве, как тот ослик Иисусу. Бог призывает его на это нужное служение.

И братство, как потом оказалось, не ошиблось с выбором. "Ослик вёз" дела Союза 8 лет как заместитель председателя, а потом 10 лет – как председатель Союза Российских евангельских христиан-баптистов: служение непростое и весьма ответственное.

На заключительном заседании Съезда помолились и спели, как и в начале, "Страшно бушует житейское море...", после чего спокойно разъехались по домам, в свои поместные церкви.

Голос Истины